- Сообщения
- 4.590
- Реакции
- 5.049
В кино шпиона раскрывают, когда он в бреду кричит на родном языке, как радистка Кэт в «Семнадцати мгновениях весны». Но это лирика.
Реальная контрразведка — дело куда более прозаическое. Провалы случаются не из-за мелких оплошностей, а из-за системных сбоев, человеческих слабостей и предательства.
Самый сокрушительный удар по разведке наносит не внешний враг, а свой же агент, перешедший на другую сторону. Ярчайший пример — история Элизабет Бентли, раскрывшей осенью 1945 года всю агентурную сеть советской разведки в США.
Эта женщина с безупречным бэкграундом (один из ее предков подписывал Декларацию независимости США) в 1930-е годы увлеклась левыми идеями. Через любовь к профессору-антифашисту в Италии, а затем и к одному из создателей Компартии США, советскому нелегалу Якову Голосу, она пришла в разведку.
С 1938 года Бентли, известная под псевдонимами «Умница» и «Мирна», стала ключевым связующим звеном.
Все изменилось со смертью Голоса в 1943 году. Потеряв возлюбленного, Бентли погрузилась в депрессию и алкоголизм. Москва, справедливо обеспокоенная ее психологической нестабильностью, стала постепенно отстранять ее от дел.
Восприняв это как предательство и личную трагедию, Бентли пошла на встречу с самим Эдгаром Гувером.
Она назвала ФБР 150 имен, в том числе 37 высокопоставленных чиновников. Ее показания на слушаниях в Конгрессе и на процессе Розенбергов нанесли советской разведке урон, на восстановление после которого ушли годы.
Советский фольклор знает как минимум три ответа на вопрос, как раскрываются советские разведчики: 1) они на ходу застегивают ширинку; 2) неправильно повязывают галстук; 3) когда пьют чай, зажмуривают один глаз, привыкнув к тому, что чайная ложечка не вынимается из посуды.
Все перечисленное невозможно на Западе.
Конечно, самоконтроль кадровых разведчиков таков, что они не прокалываются на мелочах. Тем не менее именно нарушение правил поведения вело разведчиков к провалу. Десятки их попались на неблаговидных поступках, раскрытие которых повлекло бы эвакуацию в СССР и конец карьеры, а то и суд. Так что альтернативой становилось сотрудничество с западными спецслужбами.
Очень часто причиной провала становилось чрезмерное увлечение спиртным. Например, «корреспондент ТАСС» Геннадий Вареник и дипломат Андрей Кулак прокололись на пьянстве во время своей работы в США.
Не менее распространенными были провалы из-за интимных связей. Олег Гордиевский засыпался на посещении публичного дома, когда еще студентом МГИМО, будучи на стажировке в Дании, без разрешения посетил Швецию.
Тогда зарубежные спецслужбы не стали поднимать шум, дав перспективному кадру возможность вырасти, и завербовали его через 8 лет.
Владимир Резун, капитан ГРУ, больше известный как Виктор Суворов, был замечен на повышенном внимании к прекрасному полу, и МИ-6 в Швейцарии устроила ему «медовую ловушку», сняв на скрытую камеру его любовные утехи.
Кое-кого ловили на гомосексуализме, что по советским законам каралось уголовным преследованием. Безудержная игра в карты или частые посещения казино также часто вели к провалу.
Подводила разведчиков и элементарная жадность. Николай Чернов, технический специалист ГРУ, на $200 завысил расходы, с помощью хозяина подделав накладную, и в следующий раз его в том же магазине ждали сотрудники ФБР.
Сергей Моторин, сын руководителя томского обкома КПСС, майор КГБ, в 1980 году попал в вашингтонскую резидентуру. У него возник бурный роман с женой советского дипломата. Для свиданий с любовницей Моторин часто снимал номера в отелях, чем и привлек внимание ФБР.
Остальное было делом техники. Он хотел купить в кредит бытовую технику, американские спецслужбы провернули операцию стоимостью $950, майор был прихвачен ФБР на нарушении американского налогового законодательства и тут же успешно завербован.
Все эти истории описал Николай Долгополов, историк спецслужб, и подтверждает Дэвид Мейджор, директор контрразведывательной и разведывательной программы Совета национальной безопасности США (1985—1988 годы).
А в 1920—30-е годы, когда советская внешняя разведка еще находилась в стадии становления, провалы часто случались по неопытности самих разведчиков.
Павел Аптекарь пишет, что кадры разведки имели специфический конспиративный опыт, не всегда пригодный для операций. Сотрудникам не хватало образования, а разведчики в приграничных округах нередко плохо владели иностранными языками.
Не добавляла координации и эффективности «размазанность» разведывательных задач между тремя структурами - Разведупром, иностранным отделом ОГПУ и Коминтерном.
К тому же, коминтерновцы увлекались революционной агитацией и пропагандой в ущерб разведывательным задачам. Все это привело к череде провалов во Франции, Швеции и Финляндии.
Особо провальными стали 1932-1934 годы. Советская агентурная сеть по всей Европе была разгромлена, прошли шумные судебные процессы, нанесшие удар по имиджу СССР.
Во многом это стало результатом халатности руководства разведки и недостатков в структуре и управлении резидентурами.
До сих пор не утихли споры о том, что стало причиной утраты ценного агента в США Гарри Голда, недоработка Центра или предательство. Голд уцелел даже после показаний Элизабет Бентли, но провалился в начале пятидесятых.
